Наталья Аверина — дипломированный психолог, преподаватель психологии, лауреат национальной премии RU TALKS «Лидеры 2023» в номинации «Психолог года», член ОППЛ, сексолог, сертифицированный преподаватель тантры, организатор мероприятий творчества и саморазвития, ТВ-эксперт.
Я часто слышу на сессиях одну и ту же историю — с разными лицами, разными судьбами и возрастами. Меняются декорации: советское детство, 90-е, нулевые, цифровая эпоха.
Но внутри — одна и та же пустота. Одиночество, которое не связано с отсутствием людей. И зависимость, которая не всегда про вещества.
Это про мозг, который научился выживать, но не научился жить.
Зависимость начинается не с вещества — она начинается с отношений.
С первых фигур привязанности. С тех самых взрослых, которые должны были быть опорой, но часто сами едва держались на ногах. Эмоционально недоступные, тревожные, холодные или, наоборот, поглощающие.
Ребенок не может уйти. Не может выбрать. Он адаптируется.
Так формируется зависимый мозг — мозг, который путает любовь и тревогу, близость и боль, присутствие и контроль.
Одиночество, как базовая настройка.
Многие мои клиенты выросли не в физическом одиночестве — вокруг были семьи, школы, дворы. Но их никто по-настоящему не видел.
«Меня кормили, одевали, но со мной не разговаривали».
«Я не помню, чтобы меня обнимали».
«Мне всегда говорили: не выдумывай, всё у тебя нормально».
Это одиночество не кричит. Оно фоновое. Хроническое. Оно становится нормой.
И вот взрослый человек уже не ищет близость — он ищет подтверждение своего одиночества.
Выбирает недоступных партнеров. Терпит холод. Цепляется за крохи внимания.
Потому что мозг говорит: «Вот это и есть любовь. Ты это знаешь. Это безопасно».
Неспособность строить отношения — не про «не умею», а про «так научили»
Когда в детстве не было устойчивой, теплой, предсказуемой связи, во взрослом возрасте отношения становятся полем тревоги.
Либо ты растворяешься в другом, теряя себя.
Либо убегаешь, как только появляется близость.
Либо застреваешь в цикле: притяжение — страх — отталкивание — вина — возвращение.
Это не «токсичность». Это выученные сценарии.
Зависимый мозг не ищет здорового. Он ищет знакомое.
Треангулированные дети: когда тебя делают третьим.
Отдельная, болезненная тема — треангуляция.
Это когда ребенок втягивается во взрослые отношения. Становится «партнером» одному из родителей. Посредником. Союзником. Иногда — единственным эмоциональным контейнером.
«Ты у меня единственный мужчина».
«Не говори папе».
«Только ты меня понимаешь».
Звучит как близость. Но это — нагрузка, к которой психика ребенка не готова.
Такие дети вырастают с искаженным пониманием границ.
Они привыкают быть нужными любой ценой.
И часто строят отношения, где снова оказываются «третьими» — спасателями, любовниками, эмоциональными костылями.
Почему зависимость — это про регуляцию боли
Любая зависимость — будь то алкоголь, работа, отношения или даже постоянная занятость — это способ справиться с внутренним состоянием.
⁃ с тревогой,
⁃ с пустотой,
⁃ с тем самым детским одиночеством, которое никуда не делось.
Мозг запоминает:
боль → способ облегчения → временное облегчение → повтор.
И чем раньше это сформировалось, тем глубже прошито.
Немного дерзкой правды :
Нет, вы не «просто выбираете не тех».
Нет, это не потому что «вам нравится страдать».
И нет, вы не обязаны быть сильными, понимающими и всё прощающими.
Но.
Пока вы не посмотрите в сторону своего детства — вы будете жить его продолжением.
Зависимый мозг не лечится силой воли.
Он меняется через новый опыт — безопасной, устойчивой, живой связи.
И что с этим делать?
Терапия — не волшебная таблетка. Но это пространство, где впервые можно:
⁃ быть увиденным
⁃ не быть удобным
⁃ не спасать
⁃ не доказывать свою ценность
И постепенно учиться тому, чему не научили тогда:
Быть в отношениях, не теряя себя.
Эта статья — не про обвинение родителей.
И не про поиск виноватых.
Она про ответственность.
Потому что да, мы не выбирали, в какой системе выросли.
Но мы выбираем, остаёмся ли в ней.
И это, пожалуй, первый шаг из зависимости —
заметить, что ты в ней.
Magic Lady